Я родился и живу в городе Мирный Архангельской области и хочу написать письмо своему прадедушке. Звали его Шалашов Николай Сергеевич.

От мамы и бабушки я узнал, что мой прадед родился в 1902 году. В 1912 году он окончил Ярославское городское начальное Никитское училище, позже учился в городской торговой школе, поступил в Индустриальный Рабочий факультет, работал счетоводом, проходил стажировку в Швеции. С 1935 года Николай Сергеевич работал экономистом на Шинном заводе в Ярославле, там и застала его война. В числе других добровольцев мой прадед ушел на фронт.

С зимы 1942 года воевал мой прадед на Смоленщине. С тех трагических дней прошло очень много лет, но сегодня, когда над головой мирное небо, мы часто вспоминаем о войне и наших героических родственниках.

Я сам читал его письма с фронта, держал в руках почтовые карточки с рисунками Кукрыниксов и призывами громить гитлеровские войска – «смерть оккупантам, уничтожим армию немецких захватчиков»! Так написано на этих открытках, которые хранятся в нашей семье с 1942 года в большом кисете. На каждом письме и открытке стоит штамп – «просмотрено военной цензурой».

Сегодня нет войны, мы живем в солнечном мире, который вы, герои, сохранили для нас, победив фашистов в далеком 1945 году, и сейчас я, твой правнук, могу рассказать тебе о том, что я узнал.

Я, конечно, никогда не видел тебя, но в нашей семье хранятся архивные документы, газеты, пожелтевшие и почти выцветшие письма времен Великой Отечественной, а в старой семейной квартире в историческом центре Ярославля висит твой большой портрет. Каждый раз, когда я приезжаю туда в гости, я вижу это мужественное лицо: волевой подбородок, пронзительный взгляд умных карих глаз, виски, припудренные серебряной пылью времени.
И бабушка, и мама мне рассказывали о тебе очень много. Это настоящая история, фронтовые треугольники очень старые, они написаны на истертой желтой бумаге, уголки со временем порвались, а прочитать записи трудно. Ручка почти выцвела, но то, что написано карандашом, видно очень хорошо. И теперь я хочу написать тебе о том, что я понял, когда читал твои письма.

Самый трогательный момент был, когда я вместе с мамой читал письмо прабабушки Валентины Николаевны из родильного дома от 10 ноября 1941 года о том, что у нее родился сын, мой дедушка: «Милый Коля! Обрадуй Валерку, у него родился братишка. Парень здоровенный, десять с половиной фунтов, белый и круглый, как поросенок. И как только выскочил, закряхтел, а не закричал. Называй, как хочешь, пусть будут Валюшка и Колюшка, в честь тебя и меня. Мне сегодня больше ничего не приноси. Сейчас я ем, принесли обед, съела щи, что будет дальше, не знаю. Дали хлеба черного и белого и кусок сахара».

Своего дедушку Николая Николаевича я тоже не увидел, он умер в 2003 году, но смог сохранить твои письма с фронта.

Письмо от 23 февраля 1942 года как будто написано вчера: «Милый Валерик! Шлю тебе привет с западного фронта. Я в настоящее время нахожусь на передовой линии. Здесь мы бьем фашистов. Как только их всех уничтожим, я вернусь домой, и будем мы с тобой жить еще лучше, чем жили раньше. Привет ребятам из детского сада. Целую тебя крепко-крепко. Твой папа».

13 марта 1942 года ты пишешь: «Милый сынок Валерик! Вчера получил твое письмо. Картинку, нарисованную тобой «Бой», показал бойцам, всем понравилось и все сказали, что «бой» действительно похож. Пишу тебе это письмо в блиндаже, кругом идет стрельба из минометов и пулеметов, мы бьем фашистов».

А вот письмо от 7 апреля 1942 года прочитать очень трудно: «Дорогая сестренка Аля! Воюю здесь уже два месяца. Все время нахожусь на передовой линии различных участков фронта. Здесь непрерывно идет артиллерийская канонада, рвутся мины, свистят пули. Я ко всему этому привык и чувствую себя хорошо. Служу я в противотанковой артиллерии бойцом и по совместительству зам. политрука батареи».

20 апреля ты пишешь своему сыну очень грустные слова: «Валерик, я получил письмо от мамы, и она жалуется на тебя, что ты не слушаешься и даже начинаешь маме врать. Вот это меня очень огорчило, и вижу я, что без меня вы начинаете жить хуже. Ты, видимо, позабыл, что говорил тебе папа, когда уезжал на фронт бить фашистов. Я говорил тебе, что ты как старший сын останешься с мамой и будешь первым ее помощником».

До первого мая больше писем не было, а потом ты написал, что был на марше, а теперь служишь в тылу. 18 мая 1942 года твой отряд находится в лагерях в смоленском лесу: «Погода стала хорошая теплая. Пишу, Валя, тебе рано утром, еще до завтрака. Поцелуй за меня маленького котика Николашку. Эта карточка последняя, больше нет».

Если бы мог ты тогда знать, что в твоей жизни останется всего три письма домой! Почтовые карточки закончились, оставшиеся письма написаны на обычных тетрадных листках в клетку.

24 мая ты пишешь: «Добрый день, родная Валюша! И вот я на новом месте и в совершенно иных условиях нежели было до сих пор. Дело вот в чем. Наш отдых закончился, но меня неожиданно командировали на курсы политруков. Учеба, конечно, будет тяжелая, но после той закалки, которую я уже получил на фронте, мне это не страшно. Постараюсь после окончания курсов получить отпуск хотя бы на сутки и тогда смогу побывать у вас».

В июле 1942 года ты окончил армейские курсы политработников. В своем последнем письме 11 августа 1942 года ты сообщил о своем новом назначении: «Я остался в полку в резерве, работы по моей специальности в настоящее время нет. Несмотря на некоторые фронтовые неудобства, я чувствую себя хорошо, если не считать небольшой простуды. Это вероятно, потому, что ночи холодные, а шинель я оставил в политотделе, а как получить ее оттуда, совершенно не представляю. Валюша, пиши мне по этому новому адресу. Крепко и горячо целую тебя и ребят. Николай. Вот сейчас пошел отправлять письмо и узнал о моем назначении политруком санроты полка».

Через три дня 14 августа 1942 года в жестоком бою с фашистами мой прадед Шалашов Николай Сергеевич погиб смертью храбрых. У него остались в Ярославле жена и двое детей, а похоронка пришла только в 1946 году. До этого прадедушка считался пропавшим без вести. Похоронен мой великий прадед в братской могиле в деревне Семеновское Смоленской области. Ему было всего 40 лет. В нашей семье навсегда осталась память о нем и письма с фронта, написанные его рукой.