Покровская Дарья, 17 лет, город Бузулук

By 30.03.2018Письма

«Здравствуй, папа! Как жаль, что это письмо не дойдёт до тебя никогда. Но я почему-то уверен, что ты его прочитаешь.
Знаешь, пап, а у нас с мамой всё хорошо. Она вот сегодня приготовила твои любимые плюшки с маком. Вся весёлая ходит, улыбается, соседей угощает.»
− Петрушка, пойдём обедать, − ворвался бархатистый женский голос в мысли мальчика. Он тут же отложил ручку с заржавленным пером в сторону, сложил уже измятый лист бумаги в старую, давно никем не тронутую книгу.
Быстренько встав с табуретки, мальчик, хлюпая босыми ногами по прохладному полу, пошёл на приятный запах свежеиспечённого хлеба.
На столе его ждали стакан молока и тарелка с любимыми его и отца плюшками. На кухне хлопотала тоненькая фигура никогда не унывающей матери. Петрушка уселся на табуретку, но ни к чему не притронулся. Вместо этого он внимательно следил за всеми действиями матери.
− Почему ты ничего не ешь? – настороженно поинтересовалась женщина, − заболел небось? – она тут же подлетела к мальчику, приложив ладонь ко лбу, предварительно убрав белокурые кудри.
− Не заболел я! Скажи мне лучше, ты сама обедала?
Женщина на мгновение растерялась, слегка оттянула пояс на цветастом халате и пошла к раковине, мыть посуду, отмахнувшись:
− Да какой мне? Ещё столько дел, не до обеда.
− Мам, ну присядь, покушай. Ты так сильно исхудала. Я тоже по папе скучаю.
Женщина негромко всхлипнула.
«Собственно, поэтому, я и решил написать письмо тебе. Рассказать то, о чём мы молчим. Ведь как только она приготовила эти треклятые плюшки, потом долгое время сидела и плакала над ними. Что-то говорила сквозь слёзы. Молитву читала, наверное. Мама каждый день плачет. Только прячет свои слёзы, думает, я не вижу, как ей тяжело. Все её проклинают. Из-за неё рушатся государства, города, но страшнее всего, когда рушатся семьи, когда солдат не возвращается домой.
Женщина прекратила мыть посуду, повернулась, вытирая руки о старенькое полотенце. По румяным щекам катились слёзы.
− Я так устала…
Она села за стол, закрыла лицо руками и начала тихо плакать.
«Знаешь, пап, если бы не я, мама бы давно что-то с собой сделала. Я каждый день вижу её улыбку, за которой скрываются настоящие отчаяние, боль, безысходность. Я чувствую то же самое, но ко всему этому прибавляется гордость. Нет, не гордость за страну, а гордость за тебя, пап. Я помню, как ты рвался на фронт, помню слёзы на глазах матери и помню твои слова, которые ты мне сказал перед тем, как уйти от нас навсегда. Ты тогда смотрел на меня серьёзно-серьёзно:
− Пётр, ты у меня стал уже совсем взрослым, поэтому я могу тебе открыть тайну – даже когда меня не будет рядом, ты помни, что я всегда с тобой, тут, − ты положил свою ладонь мне на грудь, − в сердце. Говори об этом матери почаще. И говори, что ты её любишь.
Пап, я так за тебя горд, что ты до самого конца был отважным…
Знаешь, пап, я бы так хотел, чтобы все поняла одну простую вещь – за мир нельзя воевать. Но этого никто не понимает или просто-напросто не хочет понимать. А нам остаётся только бороться. Нет, не за страну, − она не заслужила, − а за семью, за всё, что для нас важно.»
Мальчик встал со стула и подошёл к матери.
− Мамочка, не плачь пожалуйста.
Пётр осторожно убрал ладони матери с её лица и вытер большими пальцами слёзы, − я люблю тебя, сильно-сильно. А папа… Он всегда с нами рядом, в нашем сердце. Нам остаётся только хранить его там и любить.
«Когда я подрасту, то стану таким же, как и ты – я буду отважным солдатом и тоже пойду на войну. А пока я мал, буду говорить как можно чаще маме, что я её люблю, как ты и просил.»