Николаев Егор Владимирович, 17 лет, Свердловская область, город Североуральск, посёлок Калья

By 18.04.2018Письма

Фестиваль эссе
Ночной разговор

Здравствуй, Русский Братишка! Многое тебе пришлось поведать: войны, смуты, революции, страдания, победы и поражения. Столько лет прошло, пройдёт, а ты всё тот же – Русский Братишка. Такой же, как сотни лет назад, такой же, как ещё через тысячи лет. Время бежит, стремится вперёд, но на земле живут те же люди: человеку не свойственно меняться. С каждой эпохой приходят новые потрясения, которым дают новые названия. Лишь твоя забота, Русский Братишка, остаётся неизменной. И лишь твои ночные беседы, Русский Солдат, вечно и тихо приносят серые облака…
Школьная парта. Невнимательные взгляды ребят. Потрёпанные исторические карты. Чуть слышится запах свежеиспечённого хлеба из столовой. А за окном падает крупными хлопьями тёплый и в то же время холодный первый снег. Тает, ещё не успев упасть. Небо похожее на истрёпанное, рваное одеяло на сильном ветре, окровавлено молодым восходом. Колотятся друг об друга острые ветви деревьев, устремлённые вверх…
Школа, подготовка к экзаменам, домашние дела – рядовой день уже подошёл к окончанию. Утро ночи мудренее… Но что-то не даёт уснуть, манит, волнует. Ах, да, это звёздное небо, пришедшее в себя и снова готовое на растерзание восходом. Именно оно зовёт в дальнее путешествие, словно шепчет: «Иди за мной, и ты увидишь…». Укутался в одеяло, вышел на балкон. Свежий, влажный воздух тут же обжёг лёгкие. Смотрю на это бескрайнее звёздное небо, поддаюсь его зову…
Опускаю глаза и вижу перед собой еле дымящиеся огарки костров, солдат, пригревшихся возле них. Сегодня не до сна. Кто-то чистит свои мундиры, кто-то точит штыки. Отечественная война. Тысяча восемьсот двенадцатый год. Сегодняшний день решит судьбу русской армии: сможем ли мы задержать французов для воссоединения второй армии под командованием князя Багратиона с первой армией Барклая-де-Толли? Сегодня тот самый бой под Салтановкой. Только солнце коснулось своими жаркими лучами полуночной земли, мы выдвинулись через лес и болото к неприятелю. Пешими колоннами, как стена, шли вперёд. Выступили из-под защиты крон елей и русских берёз, справа, слева, позади – везде послышались оглушительные взрывы. Ядра ударяли прямо в колонны, слышались стоны, нечеловеческие крики, но места в строю вновь заполнялись бойцами. Вера в наше Отечество не давала нам отступать…
Уже день. Настала та решительная минута. Наш генерал, Николай Раевский, спешился с офицерами, встал впереди Смоленского пехотного полка. Твёрдый и пронзительный взгляд его устремился вперёд. Волосы, похожие на орлиные перья, встречаемые жёстким ветром, чуть выглядывали из-под генеральской шляпы. Губы, чуть дрогнувшие, сомкнулись, решительно готовясь отдать приказ. Он был с нами. С нами готовился впрямую пойти на врага. С нами смотрел в лицо смерти. Генерал вывел в бой двух своих несовершеннолетних сыновей. Младшего, которому не было и одиннадцати лет, он вёл за руку. «Вперёд, ребята, за Царя и за Отечество! Я и дети мои откроем вам путь!» – произнёс он. В горле встал ком, в душе поднялась буря – «УРА!». Мы сражались под Отечественным небом, стояли на родной земле, шли без единого выстрела с примкнутыми штыками, устремлёнными к небу, собрав всё своё мужество, всю свою силу и направив их на врага. Многие из нас, получив по две раны, перевязывали оные и возвращались в бой. Генерал Раевский картечью получил ранение в грудь…
Двадцать шестое августа. Бородинское сражение. Генерал Раевский вновь с нами в строю. Не забыть нам этот день. Более 150 французских орудий стреляли по нашей батарее, которую мы с гордостью называем «Раевская». Мы отразили первую атаку французов. Но за ней последовала ещё более сильная. Завязался рукопашный бой. Руки уставали колоть. Рядом падали наши верные товарищи и друзья, падали навзничь, замертво. Испытывали самое неприятное чувство, последнее чувство, когда холодный вражеский трёхгранник лезет в грудь. Все они, молодые ребята, видели в свою последнюю минуту то высокое, яркое небо, похожее на рваное одеяло в ветреный день, подыгрывающее им своим красноватым оттенком. Но мы вскипали ещё больше мщением за них. В другом конце батареи продолжали стрелять. В один момент, когда бомбардир Курочкин посылал заряд, неприятельское ядро ударило ему в самую кисть руки. Единственное, что он произнёс: «Эх, рученька, моя рученька». А стоявший с банником, поднимая упавший снаряд и посылая его в дуло, обрызганное кровью, которое он обтёр своим рукавом, ответил: «Жаль твою рученьку, а вон посмотри-ка, Усова и совсем повалило, да он и то ничего не говорит». В ста вёрстах Москва, не время думать о собственной безопасности. Мы отдавали жизни свои Богу, Царю и Отечеству. Стояли до конца. На Багратионовы флеши и нашу батарею пришёлся основной удар. Бок об бок с нами сражался и генерал Раевский, подавая пример нам, девятнадцатилетним мальчишкам. Взгляд его был также твёрд и решителен и придавал нам ту же силу и уверенность. Ядра уже с трудом пробивались сквозь горы наших и французских солдат, утопленных в своей же крови. От нашей десятитысячной батареи осталось всего 700 человек.
Нравственная победа. Большие потери. Отступление. Совет в Филях. Раевский один из немногих за сохранение армии и оставление Москвы…
Пошёл первый снег. Тёплый и холодный одновременно. Французы бегут с нашей родной земли. Солнце, наконец, вышло из-под рваных облаков. И мы вновь ликуем на парадах, радуясь этому солнцу, а ночами вспоминаем погибших товарищей…
И снова передо мною звёздное небо. Может, они там? Молодые ребята, сотнями лет погибавшие за него и за землю под ним, превратившиеся в звёзды на этом, к сожалению, бескрайнем небе? Но спокойны ли они там после каждодневных битв с рассветами и закатами? Может, не одного меня зовут они ночами, чтобы показать…
Но расскажите ещё, покажите, научите. Научите всему: как жить, как радоваться мирному небу, как любить родных и Отечество, как не забывать своих товарищей и друзей, как идти до конца в самый трудный час. Не уходите с рассветом! Не уходите…
Школьная парта. Вновь растерянные взгляды одноклассников. Кажется, они не подозревают о ночной истории, они спали своим мирным сном. Сейчас учитель расскажет об Отечественной войне, но, не успев начать, мы закончим эту тему. Через неделю забудем. Так, наверное, устроен наш мир: всё важное забывается, а всё давнее нам неинтересно. Нет. Ведь не может так быть. Не верю. Не принимаю.
Глядя на картину, многие из нас видят только первый план, не вглядываясь в лица, в движения, в её историю. Мы поверхностны. Поверхностны в жизни, в оценке искусства, в учении. А за каждым человеком на этой картине, за каждым героем – своя история, которую он хочет рассказать, показать, которой хочет научить. Раевский, Кутузов, Багратион, Барклай-де-Толли, Курочкин, Ермолов, Павлов, Кутайсов, Давыдов – можно продолжать бесконечно… Каждый заслуживает, чтобы его выслушали, вспомнили о нём.
Остановитесь, посмотрите на это общее для всех нас небо! Вслушайтесь! И непременно услышите голос, сотни, тысячи, миллионы голосов русских героев, которые хотят донести до нас историю, правду, истину…
Не уходи с рассветом, Русский Братишка… не исчезай в неизвестности дымке, Русский Солдат…