Костицына Мария, 17 лет, Нефтегорск, Самарская область

By 05.05.2018Письма

Письмо моему Солдату
Алексею Костицыну,
офицеру ВВС РФ, посвящаю

Мои родители занимаются воспитанием единственной дочери в свободное от работы время, т.е. никогда. Но запущенность родительской опеки компенсируется активностью бабушки и дедушки, которые к делу воспитания (впрочем, как и к любому делу) относятся продуманно и с энтузиазмом.
Я стараюсь всегда оправдывать надежды своих милых менторов, но сегодня так не хочется покидать уютное гнездышко. За окном уже темнеет, слякоть, ветер… И всё же любовь к «дорогим моим старикам» побеждает:
– Дедуля, бабуля, я сейчас!
Две недели назад они спланировали свозить ненаглядную внучку на экскурсию по родным местам. Дедушка – Денисов Михаил Алексеевич – родом из Зуевки, старинного русского села. Знаменито оно краеведческим музеем, куда сейчас неспешно везет нас белая семёрка, смело разрезая темноту осеннего вечера.
За окном почти ничего не видно, дедушка сосредоточен на дороге, а бабушка Любовь Петровна, много лет преподававшая в школе историю, без умолку просвещает свою единственную ученицу: «Маша, ты это должна знать…, Маша, это ты должна помнить…, Маша,…». Рассказы бабушки в дороге (согласно её подробному конспекту) должны подготовить меня к предстоящей экскурсии. Ночь в музее!
Эта дорога в Зуевку хорошо мною изучена: много раз приезжали сюда к родственникам и знакомым. Кругом вечная степь и символ прогресса – разрезающая её асфальтированная дорога, вдоль которой ряды берез, кленов, смородины и повсюду дико разросшийся карагач.
Начинается село печальной картиной разрушенной фермы и ухоженного цветущего кладбища. Зуевка большая, её протяженность около пяти километров. В центре, на естественном возвышении, когда-то богатый колхоз «Красное знамя» построил два современных типовых здания – двухэтажную школу и детский сад. Теперь малыши занимают часть школы, а в другом её крыле находится краеведческий музей. Дедушка договорился об экскурсии с директором. На крыльце замечаю памятную доску. Оказывается, школа носит имя Героя Советского Союза Михаила Павловича Агибалова, уроженца Зуевки, танкиста, погибшего в неравном бою с фашистами осенью 1941 года.
Нас приглашают в просторный холл и оттуда в музей. Бросаю беглый взгляд и поражаюсь обилию древностей! Документы, картины, предметы обихода. Созданные руками людей, давно живших в этих местах, они таят в себе дух создателей: их мысли, биение их сердец, их радости и трагедии.
Экскурсоводы, на несколько минут про меня забывшие, тут же берут в кольцо и погружают в прошлое типичного российского села Среднего Поволжья 19-20 веков. Унылая степь, изображенная на картине неизвестного художника, оживает в стихах местного поэта З. Лукьяновой:
Привольной степью ехали подводы.
Колёса туго травы пеленали.
Скрипела ось, натруженная что-то,
Да лошади от устали вздыхали.
Невидимые жаворонки пели,
Дрофа бежала по волнам ковыльным,
Стрекозы изумрудные звенели
В спокойном, теплом воздухе полынном.
Манила речка шаловливым блеском,
Степи просторы волею манили…
На этом чудном заповедном месте
Переселенцы колышек забили.

Стоит мне остановить взгляд на каком-то предмете на несколько секунд дольше, Любовь Петровна тут же начинает комментировать. Иногда мне даже разрешается подержать в руках какой-то экспонат, покрутить ручку масленки, набрать целую строчку на печатном аппарате, включить старый патефон. И кажется, я услышала голос вещей, на какое-то время охватило чувство сопричастности с этой историей. Чувство возвышенное и благородное. Но бабушкин голос возвращает в реальность:
– Михаил Алексеевич, на кого вы нас оставили?
Оказывается, мы одни в этом зале. А Михаил Алексеевич давно ушел в Комнату Боевой Славы. Спешим к нему. Дедушка быстро оборачивается и обнимает меня – в глазах слезы.
Почти во всю стену Комнаты висят фотографии не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной войны 186 солдат. Из 300 ушедших! Замечаю, что здесь не установлен год рождения, тут нет даты смерти, а эти цифры и вовсе без фотографий. Время! В его власти сохранить или забрать в небытие. Вот они, мои предки – Денисовы. Дедушке трудно дышать, бабуля уводит его на свежий воздух.
Я одна. Всматриваюсь в лица. Кажется, ушло всё, что связывало их с родным селом. Кроме степи, неба, солнца. Но тут же понимаю, что не всё умерло, что-то живет ещё во мне и со мной, волнует, роднит с далекими предками. Взгляд привлекает витрина с личными вещами солдат: гимнастерка, саперная лопата, фляжка, мешочек для махорки … Среди них хрупкий лист бумаги, сохранившей уже навсегда линии сгиба, продавленные более семи десятилетий назад. Местами слова, написанные простым карандашом, выцвели так, что показалось, будто исчезают на глазах. И я единственный свидетель последних мгновений их бытия. Но сомнения мои оказались напрасными: музей сохранил каждое слово в перепечатанном письме. Вот оно, под стеклом. Прочитаем вместе .
«Письмо с фронта 13/01/1945.
Письмо от сына и брата Владимира.
Здравствуйте, многоуважаемые родители.
Мама и брат Петя!!!
Шлю красноармейский боевой привет и хороших пожеланий в Вашей жизни и работе. Затем, мама, разрешите поблагодарить за Ваше письмо, которое писано в декабре, и я на него пишу ответ. Мама я долго не получал от Вас писем, не знаю почему. Мама мне очень обидно и грустно было, когда я не получал от Вас писем. И когда получил, у меня чуть сердце не выпрыгнуло от радости. Мама пару слов о себе пока жив и здоров, живу хорошо, одет и обут хорошо. Зима у нас очень хорошая снега нет, морозы легкие, какие бывают у нас в октябре. Новостей пока нет. Мама я высылал Вам справку, что я действительно на фронте, и Вы не должны платить налоги. У меня всё. Прошу писать чаще письма, и пишите как живете, как зима, почем хлеб на базаре. И как у Вас, есть или нет. Мама пишите свои новости, что у Вас есть, не забывайте. Мы скоро вернемся, победа близка, скоро и мы дома будем. А сейчас буду мстить за отца своего. Пока, до свиданья. Пишите чаще письма. Передайте привет родным и знакомым. Пока, до свиданья. Крепко целую с приветом к Вам, Ваш сын и брат Владимир.
13.01-45 До свиданья.»
Адрес на треугольнике: Обл. Куйбышевская, Утевский р-н, с.Зуевка, Павловой Дарье Ивановне. Полевая почта ЛЕ 37316.
***
Всю обратную дорогу молчим, каждый о своем. Директор сделал мне копию письма, но в темном салоне ничего не видно, а так хочется перечитать его снова. Странный он, этот Володя. Пишет с фронта, а сам только и спрашивает про зерно какое-то и про налог. Но что-то зацепило и выстрелило прямо в сердце, даже трудно дышать. Скорее бы домой!
На следующий день, когда мама пришла из школы, письмо читали вместе (у папы служба). А вечером мне захотелось написать моему Солдату. И я сделала это.
Здравствуйте, многоуважаемый Владимир Павлов! Я Маша. Мне 16 лет. Вчера были в музее, в Зуевке, где я видела единственное вещественное доказательство Вашей жизни – последнее письмо.
За плечами – два года войны, а Вам всего лишь 20. О себе написали только одно предложение: «…жив и здоров, живу хорошо, одет и обут хорошо». И в этом Вы похожи на молоденького солдата из стихотворения Давида Самойлова:
Сороковые, роковые, свинцовые, пороховые.
Война гуляет по России. А мы такие молодые!
Вы принадлежали к тому поколению довоенных мальчишек, которое достигло совершеннолетия к 1942 году. Уделом его стала война. Ваши сверстники попали сразу со школьной скамьи на ускоренные курсы военных училищ, а потом в маршевые роты.
Владимир, Вы не знаете, что только три процента (!) мужчин 1924 года рождения вернулись живыми. А сколько из них умерли после возвращения! «Мы не от старости умрем – От старых ран умрём…», – с горечью написал фронтовой поэт Семён Гудзенко.
Писатель Юрий Бондарев признавался, что война – это тяжелый, изнуряющий труд, продолжающийся 24 часа в сутки. Наверно, поэтому в каждой строчке Вашего письма – усталость. Все мысли, переживания о далекой семье. Семь раз повторяете как заклинание слово мама, к которой уважительно обращаетесь на вы и обещаете мстить за погибшего отца.
Вам важно, чтобы семья получала послабления от налогов, поэтому высылаете им справку. Интересуетесь погодой, зимой, ведь для крестьянина это важно: от неё зависит будущий урожай. Спрашиваете о цене на хлеб. Теперь я понимаю, Вы о зерне говорите, его ведь нужно купить для посева (январь на дворе), знаете, что свое всё, до зернышка, мама отдала «для фронта, для победы». Надоела солдату эта война, проклятая, потому все помыслы Ваши о хлебе насущном. Человек рождается для жизни, чтобы пахать, сеять и собирать урожай, продолжать род свой, чтить родителей, служить Родине.
Владимир, Вы мне кажетесь серьезным и сдержанным солдатом, но только одно выдает мальчишку Вовку – обида на маму, рождённая страхом за неё. Ты устал, тебе хочется домой, к ней… Пойми, и маме тяжело, она не может писать чаще. Я догадываюсь: наверно, накануне приходила почта и товарищи получили весточки из дома, поэтому тебе «очень обидно и грустно было», зато сегодня «чуть сердце не выпрыгнуло от радости».
Дорогой Владимир Павлов, солдат Великой России, отдавший свои прожитые 20 лет и все непрожитые годы жизни за маму, брата, село свое, за Родину! За меня, за нас! Поклон от меня, моего поколения, вставшего в ряды Бессмертного полка. Обещаю: 9 мая я понесу это письмо в рамке вместе с портретами родных, буду думать о Вас и повторять известные строки Михаила Львова:
Поклонимся великим тем годам,
Тем славным командирам и бойцам,
И маршалам страны, и рядовым.
Поклонимся и мёртвым, и живым.
Всем тем, которых забывать нельзя!
Дорогой Владимир! Судьба определила Вам короткий путь солдата, и Вы его прошли так, как подобает мужчине, с честью, скрепя сердце мужеством. Смертию смерть поправ.
Я горжусь тобой, мой Солдат!