Крашенинникова Кристина, Ульяновская область, Мелекессий район Р. п. Мулловка, 10 лет.

By 23.07.2018Письма

Здравствуй, дорогой солдат!

Меня зовут Крашенинникова Кристина. Я хочу рассказать о своём прапрадедушке. Мне о нём рассказала моя бабушка. Его звали Седов Василий Леонтьевич, был призван на фронт, в возрасте тридцати лет, в качестве рядового бойца Красной армии, в 1941 году. На фронт провожали всей деревней. Кто-то вместе с ним ехал в повозке до пункта сбора, кто-то просто выходил из домов и вслед махал платками. Дома его остались ждать жена и пятеро детей.

Воевали на Смоленско – Вяземском направлении. Бои были тяжелые, воевали с одной винтовкой на двух-трех бойцов. Если одного убивали, винтовку брал другой, убивали второго – брал третий. Войска отступали, под Вязьмой завязался страшный бой. Пули свистели над головой, с гулом и треском разрывались снаряды, трещали пулеметы. Много тогда бойцов погибло, в том числе его близкий друг-земляк, с которым шли в бой с самого начала войны. Мой прапрадедушка чудом остался жив, получив небольшое ранение в шею.

Попав в окружение, изнеможенные, начали пробираться в сторону фронта. Когда зашли в одну деревню, в живых остался командир и несколько солдат. Спросили у местных, есть ли тут немцы, им ответили, что-нет. Тогда они зашли в одну избу: передохнуть и перекусить – вскоре в избу зашел директор местной школы и сказал, что он идет к партизанам, и предложил бойцам пойти с ним, но командир скомандовал: “Идем к фронту!”. Когда директор школы ушел, в избе распахнулась дверь и вбежали немцы.

Так дед попал в плен вместе с другими солдатами. После этого их этапировали в Германию. Везли в вагонах, в которых перевозили скотину, иногда кормили: бросали буханку черного хлеба в вагон, и это было на сутки. За любые действия к побегу фашисты стреляли без предупреждения. В дальнейшем дед попал в концлагерь под названием “Альтеслагерь” (или что-то похожее). Начался настоящий ад, невыносимые условия. Часть пленных, не выдержав голод, холод, издевательства и смерти товарищей, шли на верную гибель – на самоубийства, или переходили на сторону врага. А те, у кого были крепкие нервы и огромная сила воли, поддерживали нуждающихся, оказывали помощь, вселяли веру в победу и возможность выжить. Работали по двенадцать часов в день, жили в холодных бараках, спали на соломе, кормили их баландой один раз в сутки. В таких условиях пленные существовали до конца войны. Некоторых пленных забирали для работ в частные хозяйства, как бесплатную рабсилу. Так и моего прапрадеда, спустя какое-то время, забрал один помещик для выполнения работ по хозяйству. Жизнь была не сахар, конечно, но против существования в концлагере казалась сказкой. “Не окажись я там, меня, наверное, не было бы уже и в живых” – вспоминал прапрадедушка Василий, рассказывая своим внукам истории о войне. На Родине все так же ждали его жена и дети, надеясь увидеть его живым, ведь, заветные треугольнички почтальон давным-давно не приносил.

При подходе Советских войск к Германии, Гитлер приказал начальникам лагерей и тем, у кого работали советские пленные расстрелять всех заключенных, но помещик, у которого находился мой прапрадед, не выполнил приказ. Слезы и радость были в глазах, выживших в немецком плену, когда они увидели Советских солдат, но остался еще один круг ада – нелегкое испытание ждало пленных солдат у себя на Родине. За то, что попал в плен, мой прадедушка был отправлен на восстановление шахт. Им нужно было доказывать, что они не изменники. Нужно было пройти так называемую фильтрацию в специальных лагерях, куда помещали бывших военнопленных. Допрос за допросом в течение длительного времени. Ведь тогда их считали чуть ли не предателями. А разве был у них другой выход? Изнеможенные боем, с одной винтовкой на несколько человек, с ранениями.

Мой прапрадед вернулся домой только спустя год, он смог реабилитироваться и самое главное – дать весточку родным, что остался жив. В 1946 году вернулся на Родину и был награжден медалью ” За победу над Германией”, а после – орденом второй степени.